Три боевые операции «Поток» (в Авдеевке, Дзержинске и Судже), когда бойцам по подземным коммуникациям, минуя оборонительные рубежи ВСУ, удалось проникнуть в тыл врага и переломить ситуацию на ключевых участках фронта, несомненно, войдут в учебники военной науки. О подвиге бойцов снимут фильмы. Один из героев — боец добровольческой разведывательно-штурмовой бригады «Ветераны», уроженец Забайкалья Дондок Будаев с позывным «Дозор», который участвовал в операции «Поток-2» (в Дзержинске-Торецке). Был одним из тех, кто с первых дней готовил операцию «Поток-3» (в Судже), включая стравливание газа и разведку. При вырезании отверстия в трубе для выпуска газа он получил ожоги 67% поверхности тела и тяжелые ожоги дыхательных путей. При таких травмах обычно не выживают. Но он выжил. О своем жизненном пути, легендарном подразделении, боевом братстве заместитель командира роты, кавалер ордена Мужества Дондок Будаев рассказал «МК».
Прошел школу спецназа
В бурятских семьях из мальчика издавна растят защитника рода, хорошего хозяина и умелого воина. Дондок Будаев с раннего детства умело управлялся с арканом, вилами, мотыгой, топором. У его родителей в селе Зугмара было обширное подсобное хозяйство. Дондок был четвертым, самым младшим ребенком в семье. Но поблажек ему не делали.
— Я помогал родителям по хозяйству, занимался спортом, увлекался шахматами, мне нравилось просчитывать ходы вперед, держать в голове множество комбинаций, — рассказывает Дондок Будаев. — Они развивали не только системное мышление, но и воспитывали самостоятельность и ответственность. Ведь каждый ход в шахматах — это решение, за которое отвечаешь только ты сам. В родительском доме до сих пор хранятся призы, которые я получил на турнирах. Также мне нравилась история, нравилось погружаться с головой в другую эпоху. Я много читал, любил разглядывать старые карты, слушать рассказы отца о срочной службе в танковых частях.
Поступив в колледж железнодорожного транспорта в Улан-Удэ, Дондок увлекся боксом.
— Встал на воинский учет, и вскоре меня призвали на срочную службу. По результатам медицинской комиссии (ВВК) в приписном свидетельстве поставили категорию годности «А», то есть я был абсолютно здоров. Попал служить в воинскую часть в Чите. Это было настоящее братство, подготовка была максимально приближена к реальным боевым действиям.
Бойцы стреляли на разных дистанциях из разного вида оружия. Обучались тактической разведке, скрытному перемещению, ведению боя в городе и в лесу. Осваивали военную топографию и ориентирование на местности.
— Помимо бокса, я стал заниматься самбо, тяжелой атлетикой. И, как говорится, затянуло. После срочной службы подписал контракт. Потому что уже влился в «семью», где своя система ценностей, свои шутки, свое понимание того, что важно. Любимая девушка дождалась меня из армии, мы поженились с Олесей, у нас родились сыновья.
А в феврале 2022-го началась специальная военная операция.
— Меня в зону спецоперации не отпускали, в то время как на СВО отправились мои двоюродные братья, мои племянники, которые были младше меня. Звонили, говорили: «Ахэ, будем на связи» (ахэ в переводе с бурятского — старший брат). 2 августа 2022-го погиб мой близкий друг, с которым мы вместе проходили срочную службу. Я просто не мог оставаться в тылу, я ведь давал присягу. Продолжал проситься на СВО, и мне пришло боевое распоряжение. Когда уезжал, сказал жене: «Если я погибну, спасая детей, ты сильно не плачь. Служба такая». Понимал, что сложно будет моим сыновьям, но в то же время по-другому поступить не мог.
Дондок Будаев попал в зону СВО на Донецкое направление, когда готовилась операция «Поток-2», прорыв к Дзержинску (украинское название с 2016 г. — Торецк).
До этого, зимой 2024-го, был «Поток-1», когда стало известно о первой в истории подземной операции бригады «Ветераны» — легендарного штурмового подразделения Добровольческого корпуса Минобороны России, в результате которой была взята неприступная Авдеевка. Российские штурмовики, минуя две линии обороны, прошли по подземным коммуникациям в тыл врага и нанесли внезапный удар. Оборона ВСУ была сломлена.
Идея всех «Потоков» принадлежит легендарному командиру РШБр «Ветераны» с позывным «Морпех». Обнаружив в зоне СВО старую водоотводную трубу, которая не была отмечена на картах, он решил проверить, куда она ведет. Это была чистая русская смекалка и глубокое знание тактики.
Труба была частично затоплена. Два обученных бойца надели акваланги, взяли оборудование и прошли по всей трубе к позициям противника под Авдеевкой. Там было три затопленные точки, где поставили насосы, выкачали воду, расчистили завалы и пробили ходы для циркуляции воздуха. И потом по водоотводу пошли на штурм боевые подразделения.
Бригада действовала как единый организм
После успеха «Потока-1» украинские боевики взорвали все подозрительные трубы и коммуникации, которые вели в сторону Дзержинска (Торецка), чтобы предотвратить повторение подобного маневра.
В отличие от Авдеевки, где использовали готовую трубу, под Дзержинском штурмовикам пришлось вручную копать подземный тоннель. Бойцы использовали лишь малые саперные лопатки. Прокладывали проход под бетонными бункерами и минными полями. Чтобы тоннель не обрушился, стены и потолок укрепляли досками. Уцелевшие фрагменты коммуникаций использовали в качестве опорных точек.
— Личный состав проходил подготовку, но в целях безопасности план до конца никому не раскрывали, — рассказывает Дондок. — Задача была поставлена, и мы пошли по тоннелю в тыл врага. Я был командиром группы. Проходы местами были высотой около 90 сантиметров. Пришлось буквально ползти. Это при том, что бойцы были в полной амуниции, в бронежилетах, с оружием, боекомплектом, с «эрдэшками» (рюкзаками десантника РД-54).
Протяженность подземного пути по сравнению с Авдеевкой выросла вдвое. Штурмовые группы двигались по 8-километровому тоннелю, где стояла ледяная вода. Внутри было сыро и влажно. Но этот рукотворный подземный ход позволил бойцам незаметно проникнуть в тыл противника.
— Враг не ожидал нас там увидеть. Эффект неожиданности сработал по полной. Мы вышли буквально из-под земли. У меня в подчинении было 20 бойцов. Задача была прорвать оборону противника, закрепиться. Самое сложное было пройти 800 метров открытого пространства из-за вражеских дронов. Мы прошли это расстояние без потерь, забежали в лесополосу, и тут на нас вышел танк противника. Мы старались достать его из «одноразки» (одноразового реактивного гранатомета). Он отработал по нам и ушел. Парни позже его все равно уничтожили.
Как рассказывает Дондок, зайдя в Дзержинск, они увидели, насколько это мощный, глубоко эшелонированный оборонительный узел, который создавался на протяжении многих лет. ВСУ активно использовали для обороны местные шахты и терриконы (отвалы пустой породы).
— Мы непосредственно заходили через поселок Дружба. Прямо над нами жужжали «сбросники» (ударные дроны, оснащенные системами сброса боеприпасов), «мавики» (гражданские квадрокоптеры DJI Mavic, переделанные под военные нужды), дроны-камикадзе (FPV-дроны). Надо было смотреть и вверх, и вниз. На земле были разбросаны «лепестки» (противопехотные фугасные мины нажимного действия ПФМ-1), «колокольчики» (неразорвавшиеся суббоеприпасы от кассетных снарядов).
Как говорит Дондок, бригада действовала как единый организм, где каждый чувствовал себя частью одного целого.
— Был момент, когда боец запросил у нас помощи. Я разбил своих парней на малые группы. Только начали переходить улицу, как по нам начал работать пулеметный расчет противника. Видимо, у них стоял тепловизор. Запросил помощь у командира. Он сказал: «Наблюдайте разрывы». С первых двух ударов было точное попадание в пулеметный дот. Мы сразу продвинулись по улице. Позже, когда уже закрепились, прилетел тяжелый ударный дрон «Баба Яга». Загудел над нами так низко и надсадно, что прямо душу выворачивал. Сбросил на нас подряд четыре 82-миллиметровые мины. Потом прилетели две противотанковые мины ТМ-62, а это 20 килограммов тротила. В подвале снесло крышу. Плюс нас травили газом. И до утра рядом дежурили «мавики» на случай, если мы будем выходить обратно.
Потом, как рассказывает Дондок, его группа продвинулась, заняла позиции. Бойцы окопались, отстояли там свыше 40 дней. Были и накаты, и контактные бои. Но они выстояли. Освобождение Дзержинска открыло путь для наступления на нескольких оперативных направлениях.
— Вскоре произошла ротация, мы оттянулись. Меня назначили на вышестоящую должность. И тут 6 августа 2024-го произошло вторжение ВСУ в Курскую область. Противник прорвался на нашу землю. Был объявлен сбор по тревоге. Нашу бригаду, как одно из самых опытных и эффективных штурмовых подразделений, перебросили на Курское, самое тяжелое направление.
«Перчатка пригорела к волосам»
На курскую землю противник бросил наиболее боеспособные соединения ВСУ, прошедшие подготовку по стандартам НАТО. Они были усилены иностранными наемниками, в том числе из французского Иностранного легиона.
«Ветераны» вступили в бой на сложнейшем участке в районе Малой Локни. Через село шла прямая дорога на Льгов и далее на Курчатов, где украинские боевики планировали захватить и заминировать Курскую атомную электростанцию.
ВСУ сосредоточили на этом направлении значительные силы: около 20 тысяч военнослужащих, а также танки, бронетехнику и артиллерию.
— Наши позиции были непосредственно около Кромских Быков, в Льговском районе. По нам работало, летело все, что только можно. Один накат врага следовал за другим. И спецназ ВСУ с их элитными штурмовиками споткнулся об нас, захлебнулся. Никто не прошел дальше.
Как рассказывает Дондок, по левому и правому флангам пытались прорваться диверсионно-разведывательные группы врага.
— Но наши ребята стояли насмерть. Потому что это была наша земля, мы не могли пропустить дальше врага. Потом мы передали позицию другому подразделению. Зашли еще на одно направление и перебрались под Суджу, где началась подготовка операции «Поток-3», которая стала результатом накопленного боевого опыта.
Ее ключевым разработчиком выступил командир бригады «Ветераны» с позывным «Морпех». Однако в случае с Суджей задача была на порядок сложнее. Здесь предстояло использовать трубу газопровода Уренгой–Помары–Ужгород.
На первом этапе около входа в газовую трубу в районе села Большое Солдатское, где проходила вторая линия обороны Российской армии, был построен целый «подземный город». Он служил перевалочной базой для доставки всего необходимого: боекомплекта, инструментов, провизии, медикаментов, воды, кислородных баллонов. Здесь же располагались пункт сбора, спальные места, туалеты, медпункт для оказания первой помощи — всего четыре километра блиндажей.
Позицию назвали «Лопата» в честь позывного бойца, который был там назначен старшим.
«Подземный город» строился в условиях строжайшей секретности, даже шевроны «Ветераны» были под запретом, потому что после двух «Потоков» за штурмовиками бригады, как они сами шутили, тянулась слава «землекопов» и «трубочистов». Они, единственные в своем роде, научились дерзко вторгаться в тыл к противнику по подземным коммуникациям.
— Никто не знал, что там находится бригада «Ветераны». Парни всё потихоньку прокопали. Командиром сводного отряда, который готовил трубу к проходу основных сил, был назначен мой командир роты с позывным «Баллончик» (после операции «Поток-3» ему было присвоено звание Героя России). Я был его заместителем. На вскрытии трубы мы работали уже вместе.
Транзит газа по трубе к тому времени уже был остановлен, но она находилась под давлением. Специалисты и газовики, с которыми консультировались «Ветераны», считали прохождение такого маршрута по газовой трубе невозможным. Но «Ветераны» — упертые и отчаянные ребята — доказали, что возможно все.
Первыми на этапе подготовки в трубу диаметром 1,42 метра зашли с кислородными баллонами разведчики и инженерные группы. Пройдя определенное расстояние, надували специальный шар, чтобы перекрыть трубу, и большим компрессором откачивали оттуда газ. Впоследствии кровью и потом была выработана система по очистке трубы от газа. Как говорят бойцы, всех деталей до сих пор раскрывать нельзя, чтобы не давать инструкцию противнику.
Чтобы процесс вытравливания газа из трубы шел быстрее, решено было в 2,5 километра от позиции «Лопата» оборудовать вторую позицию. Причем она располагалась под самым носом у врага. За работы там отвечал боец с позывным «Уфа», соответственно, позиция получила одноименное название.
Нужно было обеспечить связь между позициями, но интернет-роутерами пользоваться было нельзя, их взламывали. Не подходили и рации, потому что радиосигналы перехватывались. Решено было задействовать советский военно-полевой телефон, который обеспечивал связь по полевому кабелю (в армейской среде прозванный «Тапиком» — по аббревиатуре ТА — телефонный аппарат).
Тянуть кабель нужно было внутри трубы, где после откачки еще мог оставаться газ. И первопроходцем стала… свинья, к которой привязали кабель. Хрюша прошла по трубе 400 метров и, надышавшись угарным газом, потеряла сознание. Бойцы вытащили животное. Свинья выжила, ее вернули хозяевам. А кабель потом протянули бойцы.
— Всё продували метр за метром, воздух под давлением выталкивал из трубы газ, — объясняет Дондок.
Для поступления воздуха снаружи «Ветераны» по всей длине трубы через каждый километр вырезали вентиляционные отверстия. Рядом был вражеский укрепрайон. И при самых громких работах «Ветераны» просили артиллеристов накрыть позиции ВСУ из реактивных систем залпового огня «Град». Украинские боевики сидели в окопах и не высовывались.
— Не было страшно, все-таки находились в замкнутом пространстве, откуда с ходу не выберешься?
— Все боялись, это естественное чувство, в одну сторону глянешь — темнота, в другую смотришь — темнота. Можно было запутаться, откуда пришел. Но брали себя в руки. Когда совладаешь с собой, уже идешь и работаешь. Труба — она же не постоянно прямая, из-за особенностей рельефа у нее есть свои изгибы, а также спуски и подъемы. Газ все равно где-то скапливался. Парни у нас в обморок падали.
Работы внутри трубы были сопряжены с огромным риском. Дондок, будучи заместителем командира сводного отряда, контролировал процесс создания сквозных технологических отверстий в трубе. И в какой-то момент от искры произошло возгорание газа.
— Мы по трубе на том участке уже ходили. Все было чисто. Но так получилось, что газ все равно где-то скопился. У нас с собой было по два газометра. И все они показывали нули. Бойцы начали резку — и произошла детонация. Продуло, как будто вспыхнула зажигалочка, и все потухло, потому что газ выгорел.
— Вы сразу поняли, насколько сильно обожжены?
— Я видел, что все загорелось, пошел в сторону выхода. Старался побыстрее пройти по трубе. Было жарко, прямо настоящий ад. Я закрыл рот, но дышать-то все равно надо, и я начал дышать огнем. Получил ожоги дыхательных путей.
Все дальнейшие события Дондок помнил смутно. Разрозненные картинки мелькали как в ускоренном кино. Он улавливал лишь обрывки фраз.
— Нас встретил командир, кто-то рядом сказал: «Дозор» живой». Мои бойцы тоже получили ожоги, но гораздо меньше, чем я. Потом они мне рассказали, что я завел каждого из них к врачу. Я этого уже не помнил. Спросил у ребят: «У меня сильно обгорело лицо?» Когда услышал, что у меня кожа буквально висит на лице, заметил с огорчением: «Дети не узнают». Бойцы удивлялись, что я в такой момент думал о детях. А я всегда о них думал.
Дондок запомнил, что сдал командиру пистолет, который был у него с собой.
— Зашел врач, остановился. Я спросил: «Что, так все плачевно?» Он говорит: «Можно я у вас перчатку с головы срежу?» Часть перчатки у меня пригорела к волосам. Видимо, в момент, когда воспламенился газ, я пытался машинально защитить глаза. Мне оторвало пальцы на правой руке. Доктор срезал часть перчатки, она упала на пол, я смотрю — она вся оплавилась, скукожилась. Меня чем-то белым попшикали, было холодно, следом пошло какое-то жжение, и я потерял сознание.
«Находясь в коме, видел своего умершего отца»
Потом было несколько этапов эвакуации. На самолете Дондока доставили в столичный госпиталь. У него было обожжено 67% поверхности тела, из них 37% — глубокие ожоги третьей степени (с повреждением всех слоев кожи и подлежащих тканей). Также были ожоги дыхательных путей.
В медицине есть «правило сотни» (или индекс Бо). Чтобы оценить шансы пациента на выживание, складывается возраст пострадавшего (в годах) + общая площадь ожогов (в %). Если результат 101 и более — прогноз неблагоприятный.
Ожог дыхательных путей приравнивают к дополнительным 10% поражения тела и тоже прибавляют к сумме. Дондоку было 34 года. Получалось в сумме 111, шансы на выживание были крайне малы.
— В реанимации смутно, как в тумане я увидел силуэт врача. Он держал мою руку на груди и что-то говорил. Я пытался на него посмотреть, но силуэт расплывался… Я лежал укатанный в одеяла. У меня уже было заражение крови, сепсис. Я был на ИВЛ, меня подключили к аппарату искусственной почки (гемодиализатору). Месяц находился в коме.
В это время успешно прошла операция «Поток-3», в которой приняли участие бригады «Ветераны» и «Восток», 11-я отдельная гвардейская десантно-штурмовая бригада ВДВ, 30-й мотострелковый полк 72-й дивизии, спецназ «Ахмат». 8 марта рано утром сводное штурмовое подразделение общей численностью 820 человек прошло 13,5 километра по трубе диаметром 1,42 метра и скрытно проникло в глубокий тыл противника в Судже.
Это был героизм на грани безумия. Заход личного состава проводился малыми группами в течение четырех суток, чтобы противник не заметил скопления войск. Штурмовики двигались с полной выкладкой, с боекомплектом, каждый нес до 60 килограммов груза. Воздух был отравлен остатками газа, кислорода не хватало, бойцы испытывали головные боли и галлюцинации: буквально упирались в предел человеческих возможностей. И выполнили задачу. Пройдя адский путь, возникли как кошмар в самом сердце вражеской обороны на их четвертой, самой укрепленной линии.
Противник заметил вышедших из трубы бойцов лишь спустя несколько часов, что дало российским штурмовикам время занять ключевые позиции и прорвать оборону врага. Через четыре с половиной дня Суджа была освобождена. Потери у врага были колоссальными.
А Дондок Будаев в госпитале балансировал между жизнью и смертью.
— Находясь в коме, видел в забытье своего отца, который умер от рака у меня на руках в 2021 году. Видел папину любимую лошадь Дашу, невероятно красивую кобылу гнедой масти. Отец посадил меня на тележку, и мы с ним ехали, ехали… Как мне потом сказали ламы, я находился, лавировал на тонкой черте, разделяющей два мира — живых и уже ушедших. Я никому не говорил, но, когда в трубе воспламенился газ, я будто взлетел, все было белым-бело и не было никакой боли.
У Дондока были тяжелейшие травмы, при которых обычно не выживают. Но он выжил. Благодаря самоотверженности врачей, крепкому организму, силе духа и силе воли.
— Жена нашла меня, приехала в госпиталь. Я был в реанимации. Открыв глаза, не мог понять, где нахожусь. Главврач говорит: «Дондок, помашите рукой, ваша супруга здесь». Я про себя думаю: какая жена, я же на задаче. Весь этот месяц я продолжал мысленно воевать. Правую руку поднять не мог, приподнял левую. Увидел жену, которая стояла, еле сдерживая слезы, и понял, что со мной что-то не так…
Как говорит Дондок, у него стояла трахеостомическая канюля (специальная трубка, которая устанавливается в трахее, когда нормальное дыхание через нос или рот невозможно).
— Я начал сильно кашлять, жена напугалась. Тут же подошли девчонки-медсестры. Еще раз хочется сказать большое спасибо всем медикам, которые меня вытащили с того света. Я потом приезжал, обнимал их всех, благодарил. Они уверяли, что это я сам очень хотел выжить, боролся. Сказалась спортивная закалка. Медики говорили, что по датчикам, по мимике видели, когда мне было больно, и ставили обезболивающие.
Все полгода, пока Дондок находился в реанимации филиала госпиталя имени Вишневского, с ним рядом была жена.
— Олеся со мной находилась с утра до вечера. Наши дети к тому времени уже приехали в Москву. Наступил период, когда я уже не опасался, что они увидят меня и испугаются. Приезжали ко мне в госпиталь родственники, глава Буддийской традиционной Сангхи (общины) Москвы Баир-лама Цымпилов, навещал меня и двоюродный брат — монах-буддист, настоятель Анинского дацана, легцог-лама Владимир Дарижапов, который на протяжении этого полугода молился за меня.
«С собой была кожаная сумочка с родной землей и четки»
Наш собеседник делится, что как только его из реанимации перевели в обычную палату, он сказал своему лечащему врачу Александру Эдуардовичу: «В середине недели я сяду». Медик предупредил: «Торопишься». Дондок настаивал: «Я хочу сидеть».
— Жена меня поддерживала, подталкивала, когда я пытался сесть. И мне удалось удержать равновесие. Когда зашел врач, я говорю: «Сижу». Он констатировал: «Вижу». Я говорю: «А в конце недели я встану». Он снова предупреждает: «Торопишься». Я говорю: «Буду стоять». И в конце недели я встал, жена меня страховала, стоя рядом. Она у меня, конечно, сильная духом девочка. И я старался не опозориться перед своей любимой. Не мог сломаться, не мог себя жалеть, «не из того металла сделан».
Едва встав на ноги, Дондок заявил, что на следующей неделе он будет ходить.
— Александр Эдуардович улыбнулся и в понедельник после обхода принес мне ходунки. Спросил: «Ну что, готов?» Я говорю: «Готов». Жена забинтовала мне ноги эластичным бинтом, и я сделал свои первые шаги… У меня есть это видео. Я, конечно, сильно похудел. Раньше весил 90 килограммов, за время нахождения в госпитале похудел почти на 30 кило. И постепенно с помощью Олеси я стал расхаживаться. А потом пошел самостоятельно.
— Сколько перенесли операций?
— Было четыре большие операции. И каждую неделю мне делали по две-три перевязки под общим наркозом. Это тоже оперативное вмешательство. В общей сложности перенес тогда свыше 70 операций. Потом приезжал в госпиталь на операции по удалению рубцов. Крайняя операция длилась восемь часов. По итогу мне сейчас сделали 92 операции.
У Дондока нет пальцев на правой руке. Но когда я говорю: «Вы теперь левша?» — он возражает: «Я и правой хорошо работаю, для меня нет пределов».
Дондок активно занимается спортом, бегает кроссы, говорит: «Ноги служат насосом для сосудов, помогая сердцу. И энергию земли мы черпаем через ноги».
В октябре 2025 года он был назначен руководителем региональных отделений движения «Ветераны России» и Межрегиональной общественной организации «Ветераны Отечества» по Забайкальскому краю.
— Когда нахожусь дома, помогаю парням. Говорю: «Вы для меня все братья». Убеждаю их не употреблять алкоголь, заниматься спортом. Участвую в мероприятиях и встречах.
Передает свой опыт Дондок Будаев и бойцам своей родной бригады «Ветераны».
— Может, ради этого меня Бог и оставил на этой земле. Прошусь, приезжаю, нахожусь на задаче.
— Берете с собой какой-то талисман?
— Когда я первый раз отправлялся в зону специальной военной операции, зашел в дацан в Чите, взял оберег — четки. И одна ясновидящая посоветовала мне взять с собой щепотку родной земли, чтобы она мне помогала. Положил землю в кожаную сумочку, которую носил на груди. Вы не поверите, жетон мой (личный опознавательный знак военнослужащего) потерялся, упал или сгорел — не знаю. А сумочка с землей и четки остались целы, не сгорели. Так и ездили со мной по всем госпиталям, и сейчас всегда со мной. Это невозможно объяснить рационально, но какая-то потусторонняя защита есть, духи предков, родная земля дают незримую опору, оберегают.
И еще важна вера.
— В окопах, как известно, атеистов нет, потому что перед лицом смерти каждый ищет незримую опору. В вере человек черпает силы. Вера помогает сохранить человечность и стойкость перед лицом опасности.
Дондок вспоминает, как в Дзержинске, сидя в подвале под массированным обстрелом, каждый из них — парень православный, мусульманин и он, буддист, — читали про себя свои молитвы.
— В такие моменты понимаешь, что Бог — Он един, а вера — объединяющая сила.
Дондок Будаев продолжает служить — уже как наставник и пример для других бойцов. Его жизнь — это подтверждение, что даже после тяжелейших травм можно встать, идти вперед и быть полезным, если знаешь, ради чего и ради кого ты живешь.
Источник: http://www.mk.ru/politics/2026/07/23/razvedchik-dondok-budaev-rasskazal-o-brigade-veterany-i-legendarnykh-operaciyakh-potok.html
